22 октября 2011
3208

Демонична ли нелюдь?

Критики волшебных сказок исходят из формулы, уместной в богословии, но вряд ли применимой к литературоведению. Эта формула гласит, что существо наделенное разумом, но при этом не являющееся ни человеком, ни ангелом, несомненно является бесом. Третьего не дано. "Выдуманные персонажи не из Ангельского мира, значит по отношению к человеку они враждебные духи... Третьего здесь быть не может... С принятием Православия русский человек научился тому, что воистину добрыми по отношению к человеку могут быть только Бог и чины Ангельские. Мир духовный разделен четкой гранью: есть добрые духи - Ангелы, и злые дух - служители сатаны... Христианство научило нас, что добро и зло не могут друг другу помогать" , - пишет православная публицистка о русских сказках, забыв, что в них и черти и баба-яга нередко помогают "добрым молодцам".

Вот, например, всем известная сказка "Морозко". Ее главный герой (как видно и из названия) - не бедная девочка, а именно Морозко. Кто он? Человек? - Нет. Ангел? - Тоже не так. Сестер Марфутки он заморозил до смерти, а старик (отец Марфутки) потом "внучат Морозком стращал" . Злой ли он бес? И это не так. Кто же? - Да просто дед Мороз (в других вариантах этой сказки он так и именует себя). В иных мифах есть "бог солнца", а у нас был "дух мороза" . И тем не менее сегодня патриарх Алексий так отвечает на вопрос - "- Ваше Святейшество, Как Вы относитесь к таким персонажам новогодних праздников, как Дед Мороз и Снегурочка? - Относительно Деда Мороза и Снегурочки могу сказать, что это традиция. В Западном мире - Санта Клаус, у нас - Дед Мороз. Думаю, все, что несет в себе добро, нужно приветствовать. А Дед Мороз раздает подарки, утешает, ободряет, радует детей. И если что-то способно подарить радость нам и нашим детям, это надо приветствовать, поощрять и радоваться вместе с тем молодым поколением, которому Дед Мороз и Снегурочка дарят доброе, веселое настроение" .
А что касается "Третьего здесь быть не может" - то это верно применительно к богословскому трактату. А в сказке могут быть свои системы координат и измерений. Ну, кто такой Чебурашка? Даже страшно представить, что напишут о нем двуцветные богословицы, попади он к ним на зубок. С хоббитами они разделались мгновенно - на зависть оркам-урукхаям: "Герои Толкиена - очередная нелюдь, гномы хоббиты. Как будто бы гномы - добрые и светлые существа. Как будто бы им присуще стремление к добру, как будто бы они могут ненавидеть то, что их породило" . Толкинисты отдыхают. Такой ярой веры в реальное существование хоббитов нет даже в их среде. А тут так прямо сказано: хоббиты существуют, и порождены они сатаной. А не писателем по имени Толкиен.

С помощью формулы "третьего не дано" легко разгромить хоть "Властелина колец", хоть "Гарри Поттера". Но эта формула камня на камне не оставит и от поэзии и от фольклора и от всех вообще сказок... Она настолько узка, что в ней нет места для детства.

И тут уже именем Того, Кто сказал "если не будете как дети, не войдете в Царство Небесное", я заклинаю этих богословиц: уймитесь! Я верю, что вы уже не коммунистки, что вы уже усвоили азы богословия. На правах профессора богословия я ставлю вам "пятерку". Но помните: жизнь - это университет, а не только факультет богословия. Поэтому теперь, отдав катехизису - катехизисово, верните же детям - детство.

Впрочем, и на богословском факультете можно узнать кое-что интересное о "нелюди".
В "Жизни Павла Пустынника", написанной блаж. Иеронимом Стридонским в 374 году, есть удивительное место. Св. Антоний Фиваидский, по вдохновению свыше, идет отыскивать этого Павла, еще раньше Антония сделавшегося отшельником в той же пустыне и являвшегося, таким образом, в некотором роде старшим по длительности благочестивого подвига. "Как только занялась заря, почтенный старец, поддерживая посохом свои слабые члены, решает идти в неведомый путь. И уже пылал сожигающим солнцем полдень,.. вдруг увидел он полулошадь и получеловека, существо, у поэтов называемое Гиппокентавром. Увидев его, он спасительным знаменем осенил чело свое. "Эй ты, - сказал он, - в какой стороне обитает раб Божий?". Тот бурчал что-то варварское, скорее выворачивая слова, чем произнося их, и старался выразить ласковый привет щетинистым ртом. Потом протянутой правой рукой указал путь и, проносясь окрыленным бегом в открытых равнинах, скрылся из глаз удивленного отшельника. Не знаем, было ли это наваждение дьявола, чтобы устрашить его, или же пустыня, плодовитая на чудовищ, породила также и этого зверя. И так изумленный Антоний, рассуждая с собой о случившемся, шел дальше. Прошло немного времени, и вот он видит среди каменистого дола небольшого человека с крючковатым носом, с рогами на лбу, с парою козлиных ног. Антоний при этом зрелище, как добрый воин, взял щит веры и броню надежды. Тем не менее упомянутое животное протягивало ему пальмовые плоды на дорогу, как бы в залог мира. Увидев это, Антоний задержал шаг и, спросив, кто он такой, получил ответ: "Я - смертный, один из обитателей пустыни, которых язычество, руководясь многообразным заблуждением, чтит под именем Фавнов, Сатиров и Инкубов. Я исполняю поручение собратий моих. Мы просим тебя, чтобы ты помолился за нас нашему общему Господу, о котором мы знаем, что Он некогда приходил для спасения мира. По всей вселенной прошел слух о Нем". Когда он сказал это, престарелый путник изобильно оросил лицо слезами, которые исторгала радость из его сердца. Он радовался славе Христа и гибели Сатаны" (PL XXII col. 22-23).

Для меня это не свидетельство о реальном существовании кентавров и фавнов. Но это вполне аутентичное свидетельство о мировоззрении блаж. Иеронима. Это свидетельство того, что сей святой муж мог допустить существование (хотя бы на страницах христианской литературы) таких персонажей языческих мифов, которые тем не менее просят молиться о них Христу. Бес-то этого точно делать не стал бы...
И еще это свидетельство о том, какие неожиданности могут происходить на пути воцерковления образованного человека. Иероним был образованнейшим человеком. Редчайшее в те времена явление: Иероним владел тремя языками - латынью (даже св. Григорий Богослов латыни не знал), греческим (блаж. Августин и преп. Ефрем Сирин не знали греческого) и еврейским (кроме св. Епифания Кипрского его из Отцов вообще никто не знал). Он дышал воздухом классической культуры, и греко-римских языческих авторов цитировал не реже, чем христианское Писание. Но то, что было естественно в Риме, оказалось странным в палестинской пустыне, где Иероним стал учиться монашеству. Он прилагал суровые усилия, чтобы понудить себя к согласию со всем, что говорили ему монахи. Обещал забыть прелестную красоту языческой риторики... И - не мог этого сделать.

Порой ему надоедало смиренничать - и его ум восставал: "Святое невежество хорошо только для себя; и поскольку оно устрояет церковь святостью жизни, постольку же вредит ей тем, что не может сопротивляться нападающим на нее" (PL XXII col. 542); "За что терзают меня враги мои и против молчащего хрюкают эти жирные свиньи? Ведь для них вся наука, больше того вершина всякой мудрости состоит в том, чтобы поносить чужое и доказывать неверие древних даже до потери собственной веры. Мое же правило: читать древних, одобрять некоторых, усваивать, что хорошо в них и не отступать от веры церкви кафолической" (PL XXII col. 980); "А что ты в конце письма спрашиваешь, зачем я в своих сочинениях иногда представляю примеры из светских наук и белизну церкви оскверняю нечистотами язычников, - на это вот тебе мой краткий ответ... пожалуйста, скажи ему, чтобы он, беззубый, не завидовал зубам тех, кто ест, и сам будучи кротом, не унижал зрения диких коз" (PL XXII col. 669)...

С другого конца Империи римскому богослову вторил его старший собеседник св. Григорий Богослов, которого так же донимали "ревнители": "Вы нудите нас к совершенству, как будто бы не обязавшихся служить чем-либо людям. Как мрачен и бледен ты, юноша! Никто, по твоему, не берись за плуг, не плати податей, никто не заботься о пропитании родителей; но были бы у тебя густая борода и волосяная одежда, которая бы натирала шею, и тогда предлагай новые догматы! А если говоришь против правил языка и мечешь во всякого камнями, то ты - ангел, у тебя и волосы имеют не малую силу" . "И натянутая тетива требует послабления... Стихи мои вмещают в себе нечто дельное и нечто игривое. В них иное из нашего учения, а иное из учений внешних... если это маловажно, сделай сам что-нибудь более важное... Какой слепец узнавал видящего? Кто, не двигаясь с места, догонял бегущего?.. Недавно была обезьяна, а теперь стала львом?.. И ты, ревнитель строгости, нахмуривающий брови, и самоуглубляющийся в себя, разве не подкладываешь сладостей в кушанье? За что же охуждаешь мою речь, дела ближнего измеряя своею мерой? Не сходятся между собою пределы Мидян и Фригиян; не одинаков полет у галок и орлов". "Но что и против кого пишешь ты... Пишешь против человека, которому так же естественно писать, как воде течь и огню греть. Какое безумие...

Коня вызываешь, дорогой мой, померяться с тобой в бегу на равнине; бессильной рукой наносишь раны льву". "Пожалуй, следовало бы мне перенести причиненную мне обиду, и, так, пострадав, сдерживать свой язык... Ведь в глазах дурных я был грузом, поскольку имел разумные мысли. Затем они возденут руки, как если бы были чисты, и предложат Богу "от сердца" очистительные дары, освятят также народ таинственными словами" (Св. Григорий Богослов. О себе самом и о епископах).
Что, неожиданно встретить такие экспрессивные самооправдания у Святых? Плохо это вяжется с ожидаемым у них "христианским смирением"? Что ж - мир Церкви действительно многообразен и таит в себе много неожиданностей... И, кстати, печальная ирония тех дискуссий состояла в том, что те ревнители, что считали богословов слишком "терпимыми" к миру языческой культуры, порой сами в своей неумной "простоте" полными пригоршнями черпали языческие суеверия и вносили их в церковную жизнь. Так, например, Эльвирский собор (очевидно, состоявший из таких "простецов") своим 34 правилом запретил зажигать днем свечи на кладбище со вполне оккультной мотивацией - "чтобы не беспокоить души святых".

Давление воинстующих и самоуверенных "простецов" бывало слишком сильным. И тогда блаж. Иероним в своем жажде опрощения все же всецело доверял им, и фольклор принимал за церковную истину.

Эта его доверчивость и оставила заметный - и интересующий нас - след в истории западной литературы, прописав в ней фавнов и кентавров по разряду "див", а не "бесов". Ведь слова блаж. Иеронима были произнесены в ту пору, когда каноны христианства только формировались - и потому оказали серьезное влияние на мир европейской культуры.

Вслед за Иеронимом и другой человек, ставший "учителем Церкви" для западного мира - живший в VII столетии архиепископ Исидор Севильский (архиепископ, председательствовавший на Толедских соборах 619 и 633 годов и энциклопедист) - верил в фавнов и сатиров (и считал, что дикари являются их потомками) . На книгах Иеронима и Исидора взращена западная христианская культура. Это означает, что ее художественный мир не двуцветен, а пестр...

А в середине ХХ века констанинопольский патриарх Афинагор 1 вспоминал о мозаике в мавзолее Галла Планида в Равенне: "вот подлинный христианский Орфей, в своей юной красе Воскресшего. Интерес вызывают здесь сатир и кентавр, резвящиеся у ног музыканта. О них так и хочется сказать, что они вышли из знаменитых историй святого Иеронима. У них лица восточных монахов с длинными волосами, длинными бородами, огромными глазами. Волосы и борода растрепаны, оставлены в небрежении, как и все. что дается от природы, зато глаза их полны ненасытного огня, они как будто хмельны Богом, ибо человек освященный, по слову святого Макария. весь должен стать "одним глазом", чистым восприятием незримого. По всей очевидности, как и у Иеронима, этот сатир и кентавр - новообращенные христиане. Они хотят быть личностями, а не космическими энергиями".

Та же осторожность была присуща и лучшему уму Русской Церкви XIX века - св. Филарету, митрополиту Московскому. В одном спектакле, представленном на его суд, кудесник восклицал: "Слава, сатана!" Св. Филарет счел нужным устранить эту реплику - на том основании, что "чтители Перуна и Белбога не славят сатану именно".

Ну, у нас-то обычный студент или семинарист об этих страницах русской книжности не помнит. А вот в английской литературе эта тема не-бесовской не-люди звучит громче.

В английской культуре сложились несколько иные отношения с фольклором, нежели в русской книжности. В русской церковной литературе больше строгости. Все персонажи народных дохристианских верований были безо всяких исключений отнесены к миру демонов, сознательных и упорных Божьих врагов. Английская христианская книжность сочла возможным сделать здесь различения. Некие "духи природы" остались в каком-то своем, "автономном плавании". Эльфы и гномы присутствуют здесь в качестве "соседей по планете" - с теми же проблемами, что и люди, без претензий на власть над людьми и без требований поклонения себе со стороны людей. Им тоже не всегда ясно, что добро и что зло. Им тоже, как и людям, бывает трудно всегда жить в добре, но, как и люди, они боятся беспримесного зла.

У Клиффорда Саймака есть поразительная повесть "Братство талисмана" (поразительная потому, что она являет собой редчайший пример христианской проповеди в жанре фэнтэзи). По ее сюжету армия демонов встала на пути участников Первого Крестового похода, шедших освобождать Иерусалим. С той поры орды демонов и варваров периодически опустошают Европу, язычество торжествует... Архиепископ с горечью оценивает положение: " - Свет уходит, - говорил он, - уходит из всей Европы. Я чувствую, что мы погружаемся снова в древнюю тьму". Повествователь продолжает: "В архиепископе иногда бывало что-то ханжески-болтливое, но он вовсе не был глуп. Если он торжественно заявил, что свет уходит, значит, можно предположить, что это так и есть: свет уйдет и вползет древняя тьма.

Церковнослужитель не сказал, почему доказательство подлинности манускрипта может сдержать приход тьмы, но теперь Дункан сам понял: если будет точно доказано, что человек по имени Иисус действительно жил две тысячи лет назад и говорил то, что передано нам как его слова, и умер так, как говорит евангелие, тогда церковь снова станет сильной, а у сильной церкви будет власть отогнать тьму. Ведь две тысячи лет она была великой силой, говорила о порядочности и сострадании, твердо стояла среди хаоса, давала людям тонкий тростник надежд, за который они могут уцепиться перед лицом кажущейся безнадежности". И вот Дункан (рыцарь-христианин) вступает в борьбу с силами Зла. С единственным древним манускриптом, способным подтвердить достоверность Евангелия, он пробирается по оккупированной стране... И ему в его странствиях помогают маг, гоблин, грифон... Гоблин так объясняет Дункану, почему он решил помочь христианину: " - Мы не можем любить вас. - Вы ненавидите нас, так почему же вы предлагаете нам помощь? - Потому что мы ненавидим разрушителей еще сильнее, чем вас. Что бы ни думало ваше глупое человечество, разрушители - не наш народ. Мы очень далеко отстоим от них. Для этого есть несколько причин. В этом вторжении разрушителей мы страдаем вместе с людьми, может, чуть меньше, потому что у нас есть своя маленькая магия, которой мы поделились бы с человечеством, если бы оно захотело принять нас. Итак, мы ненавидим разрушителей больше, чем людей, и именно поэтому хотим помочь вам".
Таков же расклад сил в сказочных мирах Льюиса. В его "Мерзейшей мощи" перед лицом сатанинского зла к людям приходят неожиданные помощники: "Тогда еще жили на Земле нейтральные существа... - Нейтральные? - Конечно, разумное сознание или повинуется Богу, или нет. Но по отношению к нам, людям, они были нейтральны. - Это ты про эльдилов... про ангелов? - Слово "ангел" не однозначно. Строго терминологически, они - силы. Но суть в другом. Даже эльдилов сейчас легче разделить на злых и добрых, чем при Мерлине. Тогда на Земле были твари... как бы это сказать?.. занятые своим делом. Они не помогали человеку и не вредили. У Павла об этом говорится. А еще раньше... все эти боги, феи, эльфы... общение с ними могло быть невинным, но небезопасным. Они как бы сортировали тех, кто вступал с ними в контакт. Не нарочно, они иначе просто не могли. Мерлин благочестив и смирен, но чего-то он лишен. Он слишком спокоен, словно ограбленная усадьба. А все потому, что он знал больше, чем нужно. Это как с многоженством. Для Авраама оно грехом не было, но мы ведь чувствуем, что даже его оно в чем-то обездолило... Именно эльдилы открыли Рэнсому, что существует заговор против человечества. Более того, именно они советуют ему, как бороться...>>.

Так и в фантастических мирах Толкиена.

Так и в волшебном мире, который создала Ролинг. Не будем забывать, что книга написана англичанкой.

Мы можем с ней не соглашаться, но просто нельзя возводить на человека напраслину: то, что может показаться неуместным, запредельным с точки зрения русской книжно-христианской традиции (хотя и она знала описания "див", подобных тем, которыми полны страницы "Сказания об Индийском царстве") совсем не является таковым в глазах автора, воспитанного в традициях английской культуры.

Не бесами порождены хоббиты и эльфы, а детской и народной фантазией. А фантазия - вещь, ребенку необходимая. И не надо советы, некогда данные монахам, перенаправлять на детей (мол, "Соборная мудрость Отцов Церкви решительно протестует против злоупотребления воображением. Такое действие воображения может привести к тяжким случаям духовного заблуждения, или прелести"). Фантазировать нельзя на молитве. А помечтать, видя себя летчиком или принцессой ребенку совсем не вредно. Если монаху почудилось, будто что икона улыбнулась ему во время молитвы - это тревожный симптом. А если ребенок в своей палочке увидел меч или коня - то это нормально. Ребенок без мечты, дитя без фантазии - вот это действительно печально. Прежде чем не по делу оглушать детей исихастским запретом на "образную молитву", лучше было бы задаться вопросом: "а к чему приведет вытравливание из детей дара фантазерства?".

Вот в редакцию "Православной беседы" пришло письмо некоей читательницы, чьей дочери в школе задали сочинение на тему "Что бы я сделал, если бы был волшебником". "Вы только подумайте, какая удивительная тема! - замечает отвечающий на это письмо московский педагог о. Алексий Уминский, - Какой простор для доброй детской души, чающей подарить что-то миру, поделиться с другими теплотой. Но что пишет эта ревностная не по разуму мамаша? Она с восторгом пересказывает тщательно воспитанную в дочери псевдодуховную и абсолютно недетскую реакцию: "Я не хочу быть волшебником! Все волшебники - колдуны, а колдовство христианам запрещено!". О чём говорит в этот момент ребёнок? Стойко исповедует свою веру? Да нет, это вовсе не та принципиальная исповедническая позиция, которую силится отыскать мать в словах своей дочери. Это совершенно безответственная и даже трусливая реакция, облечённая во внешне благочестивую форму. Это приговор матери, отобравшей у ребёнка его невинное детство.

Понимаете, если сказать детям о том, что все волшебники - колдуны, а эльфы и гномы - бесы, то при этом нельзя достигнуть ничего другого, кроме как подорвать их душевные силы. От этого их идеалистическое детское видение мира мгновенно не изменится на взрослое. Просто в сознании будут разрушены их детские категории добра и зла, борьбы, преодоления, улучшения мира. Им станет просто лень что-либо придумывать, о чём-либо мечтать. Ну зачем, право, попусту тратить время, если волшебство возбраняется, а реальных возможностей нести радость в мир нет? То есть рассуждать-то они, возможно, станут и по-взрослому, а внутри души - пустота. Та пустота, которая по мере взросления скорее всего заполнится цинизмом, отрицанием на этот раз и маминых ценностей..." .

И с чем останутся дети? В такой стерильной атмосфере останется ли с ними их детство и детскость? И когда они узнают о том, кто и почему лишил их детства - останутся ли они сами в Церкви?

Про всякую сказку можно сказать, что "книга была написана с целью воспевания демонических чар" . Во многих сказках граница проходит не между людьми и волшебниками, а между добрыми волшебниками и злыми колдунами. В этом смысле сказка Ролинг опять же традиционна.

Viperson
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован