15 октября 2011
2719

Шестое и седьмое доказательства бытия Бога

Третья глава романа носит название "Седьмое доказательство". Что же именно подлежит доказательству? Текст первых глав не оставляет никаких сомнений: речь идет о доказательствах бытия Бога.

Вот эта знаменитая сцена:
- Но, позвольте вас спросить, - после тревожного раздумья спросил заграничный гость, - как же быть с доказательствами бытия божия, коих, как известно, существует ровно пять?
- Увы! - с сожалением ответил Берлиоз, - ни одно из этих доказательств ничего не стоит, и человечество давно сдало их в архив. Ведь согласитесь, что в области разума никакого доказательства существования бога быть не может.
- Браво! - вскричал иностранец, - браво! Вы полностью повторили мысль беспокойного старика Иммануила по этому поводу. Но вот курьез: он начисто разрушил все пять доказательств, а затем, как бы в насмешку над самим собою, соорудил собственное шестое доказательство!
- Доказательство Канта, - тонко улыбнувшись, возразил образованный редактор, - также неубедительно. И недаром Шиллер говорил, что кантовские рассуждения по этому вопросу могут удовлетворить только рабов, а Штраус просто смеялся над этим доказательством.
- Взять бы этого Канта, да за такие доказательства года на три в Соловки! - совершенно неожиданно бухнул Иван Николаевич.

Предложение отправить Канта в Соловки не только не поразило иностранца, но даже привело в восторг.
- Именно, именно, - закричал он, и левый зеленый глаз его, обращенный к Берлиозу, засверкал, - ему там самое место! Ведь говорил я ему тогда за завтраком: "Вы, профессор, воля ваша, что-то нескладное придумали! Оно, может, и умно, но больно непонятно. Над вами потешаться будут".

Удивительно, что НИ ОДИН булгаковед не заинтересовался вопросом о том, за что же собственно Канту грозили Соловки. Даже в "булгаковской энциклопедии", где Канту посвящено 7 колонок, его доказательство снова лишь упоминается, но не излагается.
Хуже того, атеистические школьные учебники нагло и беззастенчиво просто морочат детям головы. Они не стесняясь врут, будто "Достоевский понимал Бога не как чудотворца, а как проявление высшей нравственности, категорического императива, как называл это Кант" . Ну, зачем Достоевского в "бесы" записывать? Ведь подобное "богословие" Достоевский влагал именно в уста "бесов": "В бога учитель наш веровал. "Не понимаю, почему меня все здесь выставляют безбожником? - говаривал он иногда, - я в Бога верую, mais distinguons, я верую, как в существо, cебя лишь во мне сознающее", - говорил Степан Верховенский о своем учителе (Бесы. 1,9).

И Кант не сводил Бога к "проявлению высшей нравственности". Бог Кантом полагается настолько выше мира людей, что для Канта из этой запредельности Бога следует ненужность обрядов и молитв: ведь человеческие действия могут влиять только на то, что находился в этом мире, а не за его пределами... Для Канта Бог не "нравственный закон", а Законодатель этого закона . По отношению же к материальному миру Бог Канта - Творец: "высшая причина природы, поскольку ее необходимо предположить для идеи высшего блага, есть сущность, которая благодаря рассудку и воле есть причина (следовательно, и творец) природы, то есть Бог" .
Для Канта не Бог есть "проявление нравственности", а ровно наоборот: в существовании нравственности он видел проявление Бога. Бог - выше нравственного опыта человека. Человеческий нравственный опыт есть лишь окошко, просвет в мире обыденной несвободы, позволяющий увидеть Нечто гораздо более высокое. Само существование нравственности есть лишь указатель на существование человеческой свободы, а вот уже факт нашей свободы есть указание на то, что мир не сводится к хаотической игре атомов.

Подробнее ход кантовской мысли будет изложен в Приложении. Основное в кантовской конструкции - обнажение логически необходимой связи между человеческой свободой и существованием Бога. Если нет над-космического Бога, то непонятно, как человек может быть свободен в космосе, насквозь и накрепко прошитом причинно-следственными нитями.

Воланд не одобрил этого доказательства. Ему вообще не по нраву человеческая свобода. Вся история появления Воланда в Москве - это обнажение коренной несвободы людей. Да и как быть этой свободе у тех людей, которые сами перерезали пуповину, соединяющую их с миром Высшей Свободы?
Атеисты Воланду тоже не по нраву: "он испуганно обвел глазами дома, как бы опасаясь в каждом окне увидеть по атеисту" (гл. 1). Воланду недостаточно атеизма. Он хочет видеть вокруг "инженеров с копытом" . Ему нужно превращение атеистов в колдунов и сатанистов. Это путь Маргариты, которая в конце восклицает "Великий Воланд!" (гл. 30). Поэтому Воланд себя самого предъявляет как "седьмое доказательство".
Но и Булгаков использует Воланда как доказательство. Когда Булгаков только приступил к работе над романом, то первая же его глава носила название "Шестое доказательство" (о кантовском доказательстве тогда еще Булгаков не упоминал).
Более того, именно в Воланде он видит главное действующее лицо всего романа. В обращении к "Правительству СССР" 28 марта 1930 года он называет свой труд "роман о дьяволе". Дьявол выписан столь живо и реалистично, что Д. С. Лихачев как-то заметил, что после "Мастера и Маргариты" по крайней мере в бытии дьявола сомневаться нельзя.
Булгаков построил книгу так, что советский читатель в "пилатовых главах" узнавал азы атеистической пропаганды. Но автором этой узнаемой картины оказывался... сатана. Это и есть "доведение до абсурда", reductio ad absurdum. Булгаков со всей возможной художественной очевидностью показал реальность сатаны. И оказалось, что взгляд сатаны на Христа вполне совпадает со взглядом на него атеистической государственной пропаганды. Так как же тогда назвать эту пропаганду? Научной или...? Оказывается, в интересах сатаны видеть во Христе идеалиста-неудачника. А, значит, чисто-"научного" атеизма нет. Атеизм - это просто хорошо замаскированный (или забывший о своем истоке) сатанизм.
Два вывода из "Мастера и Маргариты" напрашиваются довольно очевидно. Первый - что за атеистической пропагандой реет тень люциферова крыла. Второй позволю себе выразить словами рок-певца Виктора Цоя: "Если есть тьма - должен быть свет!".
Этот ход мысли можно проиллюстрировать двумя примерами.
В конце 20-х годов по России распространился следующий анекдот:
В школе у первоклашек учительница проводит урок по атеистическому воспитанию. Она пояснила детям, что бога нет, что его попы и буржуи придумали, чтобы им было легче рабочий класс эксплуатировать. В конце урока следует закрепление пройденного материала. Учительница просит малышей: "Ну что, дети, все поняли, что Бога нет?". Ребятишки подтверждают: "Поняли!" - "А теперь, дети, сложите ваши пальчики вот так (учительница показывает фигу) и поднимите ваши руки к верху!". Все дети это делают, и только один мальчик остается сидеть как прежде. - "Ванечка, а ты почему руку не поднял?" - "Так Марьванна, если там никого нет, то кому мы все это показываем?!".
На философском языке сюжет "Мастера и Маргариты" изложил Н. А. Бердяев. По его мысли именно из неизмеримого могущества зла в мире следует бытие Бога. Ведь если зла так много, и тем не менее встречаются редкие островки света - значит, есть что-то, не позволяющее тайфуну зла переломить тростники добра. Есть какая-то более могущественная сила, которая не позволяет океанскому прибою размыть прибрежные пески. У сил добра, столь редких в мире сем, есть тайны стратегический резерв - в мире Ином. Небесконечность могущества зла есть доказательство бытия Бога...
Конечно, чтобы понять любое доказательство, надо иметь культуру мысли. Самое строгое, красивое и логически выверенное математическое доказательство будет непонятно для человека, не владеющего языком математики. Аргументы, убедительные для профессионального историка или филолога, оставят равнодушными тех, чей круг чтения ограничен томами Фоменко и Мулдашева. Булгаков писал для своих - для "белых". Шариковы могли воспринимать лишь поверхностную мишуру, карнавальную смехотворность его романа. Те, кто попримитивнее, возмущались этой сатирой; те, в чьей крови все же были гены "водолаза" - радовались ей.
А вот духовные родственники Булгакова - белая церковная интеллигенция - смогла прочитать его роман как произведение христианское. Об этом говорит то, что в ведущем культурно-богословском издании русского зарубежья - парижском журнале "Вестник Русского студенческого христианского движения" - за 25 лет после публикации булгаковского романа появилось пять статей о "Мастере и Маргарите". Все они были положительные .
Стоит также заметить, что православная Анна Ахматова, выслушав из уст автора "Мастера и Маргариту" в 1933 году, не прервала своего общения с Булгаковым. Более того - Фаине Раневской она говорила, что "это гениально, он гений!" . Положительной была и реакция великого православного литературоведа Михаила Бахтина . Они знали, что есть зло страшнее и долговечнее, чем советская власть.
По справедливому сравнению священника Андрея Дерягина, "ситуация с восприятием романа аналогична завозу в Россию картошки при Петре I: продукт замечательный, но из-за того, что никто не знал, что с ним делать и какая его часть съедобна, люди травились и умирали целыми деревнями". К сожалению, в фильме Владимира Бортко, фраза про "седьмое доказательство" просто опущена...

Viperson
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован